Культурный кэнселлинг? Как и почему белорусских музыкантов вытесняют с европейской сцены

Белорусские артисты, работающие преимущественно за рубежом, в последнее время всё чаще сталкиваются с проблемами в концертной деятельности. Об этом Еврорадио рассказали белорусский диджей Papa Bo Selektah, культурный активист и создатель проекта Belarus Music Export Александр Богданов, а также музыкальный журналист и промоутер белорусской музыки, пожелавший остаться анонимным.

Рассказываем, с какими трудностями сегодня сталкиваются белорусские артисты.

Проблема, о которой не любят говорить вслух

После начала полномасштабной войны в Украине в 2022 году белорусские музыканты всё реже попадают в программы европейских шоукейсов и фестивалей. При этом официально им почти никогда не отказывают по национальному признаку.

“Были случаи, когда белорусских музыкантов исключали из программ или не допускали к участию. Также были ситуации, когда украинские участники отказывались выступать вместе с белорусами”, — признаёт Богданов, добавляя, что делать вид, будто этой проблемы не существует, было бы неправильно.

По его словам, о подобных отказах чаще всего сообщают не публично, а через третьих лиц — на уровне кулуарных разговоров или в ответ на прямой вопрос организаторам.

Однако совокупный эффект таких решений хорошо заметен: если до 2020 года белорусские артисты регулярно выступали как на небольших локальных площадках, так и на крупных международных фестивалях, то теперь таких поездок стало значительно меньше.

Литовская политика и словацкая осторожность

В качестве конкретного примера Богданов приводит Литву. Шоукейс What's Next (ранее — Vilnius Music Week), который до 2020 года ежегодно приглашал по несколько белорусских артистов, после 2022-го вообще перестал рассматривать заявки из Беларуси. Коллега Богданова, пожелавший остаться анонимным, получил объяснение: якобы Министерство культуры Литвы дало указание не принимать белорусских участников.

Похожая история произошла и со словацким шоукейсом SHARPE, где причина была уже не политической, а репутационно-финансовой. “Нам ответили, что делать этого не стоит, потому что белорусские заявки они всё равно рассматривать не будут”, — пересказывает Богданов разговор с организаторами, которые объяснили это тесным сотрудничеством с Music Export Ukraine и опасением испортить это партнёрство.

При этом, подчёркивает он, речь не идёт о полном культурном кэнселлинге: группа Dlina Volny и аккордеонист Егор Забелов продолжают выступать на крупных международных площадках, таких как WOMEX.

Часть организаторов, как показали переговоры со словенским шоукейсом MENT, готовы пересматривать свою позицию после личного разговора и объяснений, что независимая белорусская культура — это не то же самое, что режим. А вот в случае с будапештским шоукейсом BUSH переговоры результата не дали: организаторы решили прислушаться к позиции Украинского института и отказаться от сотрудничества с белорусами.

“Кэнселлинга” как будто нет, но белорусской музыки на сцене тоже нет

Анонимный музыкальный промоутер смотрит на ситуацию с другой стороны и сразу оговаривается, что не сталкивался с публично подтверждёнными случаями отказа именно “потому, что вы белорусы”. Однако косвенных проявлений, по его словам, более чем достаточно.

“Когда ты говоришь, что ты из Беларуси, отношение, скорее, нейтрально-позитивное. Но как только дело доходит до более конкретных шагов — пригласить артиста выступить, — именно здесь и возникают проблемы”, — описывает он типичную ситуацию на конференциях и шоукейсах.

Причина, которую обычно называют в кулуарах, одна и та же: организаторы не хотят конфликтов с украинскими коллегами.

В качестве примера он приводит недавний случай с группой Spievy z-pad mosta на польском шоу Mam Talent: получив три положительные оценки жюри, коллектив рассчитывал пройти в следующий этап, однако продюсеры сообщили об отказе без каких-либо объяснений.

Стриминги, санкции и белорусский язык, которого как будто не существует

Отдельная тема — техническая и финансовая инфраструктура. По словам промоутера, санкции создали реальные проблемы с выплатой роялти из-за банковских ограничений, а крупные стриминговые сервисы фактически “заморозили” своё присутствие в Беларуси ещё с момента выхода на рынок в 2019–2020 годах.

“Из России после 2022 года Spotify ушёл, а из Беларуси — нет, но при этом вообще ничего не делает. У Spotify нет ни представителя, ни кого-либо ещё”, — констатирует он, добавляя, что YouTube Music, Apple Music и другие крупные платформы также не поддерживают связь с белорусской музыкальной индустрией.

Болезненная тема — отсутствие белорусского языка в списке языков для загрузки треков у большинства агрегаторов: артистам приходится указывать русский, украинский или английский вместо родного. После волны обращений и открытых писем в 2022–2023 годах, рассказывает промоутер, активность постепенно сошла на нет — дальше деклараций дело не продвинулось.

Оба собеседника сходятся в одном: с точки зрения инфраструктуры белорусская музыка практически полностью выпала из европейского контекста, даже несмотря на то, что политически Беларусь называют частью Европы.

“Белорусских музыкантов нет на европейских фестивалях, нет на европейских шоукейсах... Мы буквально едва ли не единственная страна в Европе, где вообще отсутствует какая-либо инфраструктура для музыкальной индустрии”, — резюмирует промоутер.

Богданов добавляет к этому и собственное наблюдение: если раньше на берлинском фестивале Pop-Kultur ежегодно выступали несколько белорусских артистов, то за последние четыре-пять лет там не было ни одного.

При этом, по его опыту, личные разговоры с организаторами всё же постепенно меняют отношение: примерно половина из них относится к белорусским заявкам с осторожностью скорее из-за незнания контекста, а не из принципиальной враждебности.

По словам обоих собеседников, отдельные успехи белорусских артистов на европейской сцене пока остаются скорее исключением и “ошибкой выжившего”, чем результатом системной работы.

Еврорадио продолжит тему культурного кэнселлинга белорусских деятелей культуры в следующем материале.