"Не мерять, кто больше пострадал". Катя Андреева увидела фильм, вдохновлённый её историей

7 мая 2026 года в Варшаве прошёл показ фильма Мары Тамкович "Под серым небом" с участием журналистки и бывшей политзаключённой Екатерины Андреевой. Снять этот фильм авторку вдохновила история Екатерины и её мужа, Игоря Ильяша.

После просмотра зрители задавали вопросы Маре Тамкович и Екатерине Андреевой. Еврорадио присутствовало на мероприятии и пересказывает самые интересные моменты разговора.

Обозреватель Тарас Тарналицкий спросил Екатерину, насколько образ героини в фильме соответствует её характеру, стремлениям и амбициям.

Екатерина Андреева высоко оценила художественную и актёрскую работу. Она отметила, что увидела "очень правдоподобную Лену [так зовут главную героиню фильма. — Еврорадио], даже более правдоподобную, чем ожидала".

— Но она очень резкая. Мне кажется, что в семье, в близком окружении я не настолько резкий человек. И когда я шла на ту последнюю встречу… Я, кстати, никогда не выходила из дома, не обняв Игоря. Даже если это было короткое прощание, даже если просто шла в магазин — я всё равно его обнимала. Поэтому просто схватить вещи и выбежать — для меня это было бы невозможно, разве что после какой-то ссоры.

Но очень точно передан темперамент в тех сценах, где героиня отказывается идти на уступки, когда она как будто соглашается, а потом всё равно не может. Эти внутренние колебания переданы очень правдоподобно и действительно хорошо.

Однако наши встречи с Игорем [во время свиданий в колонии. — Еврорадио] проходили в очень лёгкой, спокойной, душевной атмосфере. Мы много шутили. Даже на этих коротких свиданиях, несмотря на охрану, пели песни.

Но сами встречи были другими. У меня почти не было слёз, за исключением действительно тяжёлых моментов, например, когда я узнавала о болезнях близких. Вот это были настоящие причины для слёз.

И ещё про сцену первого длительного свидания в фильме: Игорь никогда не привёз бы мне такую одежду. Он бы привёз красное платье с декольте, извините, — шутит Екатерина Андреева.

— После освобождения вы говорили, что не будете смотреть фильм, пока ваш муж не выйдет на свободу. Почему вы всё же изменили своё решение?

— Я изменила решение, потому что сначала мне казалось, что я не выдержу. Боялась, что буду сильно плакать, не смогу сдержать эмоции и не хотела показывать это публично. Возможно, я даже стеснялась своей возможной реакции.

Но потом я поняла несколько вещей. Во-первых, Игорь смотрел этот фильм, когда я ещё была в заключении. Он смог — значит, и я смогу.

Во-вторых, для меня очень важно использовать эту возможность, чтобы показать фильм сейчас, когда готовятся очередные освобождения политзаключённых, и ещё раз привлечь внимание к делу Игоря. Поэтому сегодня я взяла с собой эту фотографию.

Я очень хочу привлечь внимание международного сообщества и белорусских демократических институтов к его делу. Игорь сейчас находится в бабруйской колонии №2. Он осуждён на четыре года, и ему остаётся ещё два с половиной.

Условия его содержания значительно тяжелее, чем те, в которых была я. У нас нет никакого контакта, но я имею возможность получать информацию о его состоянии. И его здоровье сейчас действительно требует очень пристального внимания.

Я ещё раз подчёркиваю: его условия значительно тяжелее моих. И я хотела бы сейчас передать этот портрет госпоже Светлане Тихановской, чтобы она использовала его при первой возможности.

У Мары Тамкович спросили, не боялась ли она, что Екатерине Андреевой, когда она ещё была в колонии, после показа фильма может стать хуже.

— Мы, конечно, обсуждали это с Игорем [мужем Андреевой. — Еврорадио]: должен ли фильм выйти или нет. С одной стороны, я чувствовала согласие и понимала, что не имею права быть умнее человека, который сам принимает решения о своей жизни. Если выбор сделан, я его принимаю и считаю своим.

Но по-человечески у меня возникали вопросы и сомнения. Каждое слово после этого я обдумывала: "Боже, могу ли я так сказать или нет?" Когда мне нужно было выходить получать награду за фильм, я всё время думала о границах того, что можно сказать.

Екатерину Андрееву спросили, публичность — это плюс или минус для политзаключённых, которые ещё находятся за решёткой.

— Я уже говорила об этом раньше и могу повторить: за эти пять лет я пришла к выводу, что публичность может вредить в краткосрочной перспективе. Она может становиться поводом для дополнительного давления в колонии, для издевательств и даже наказаний.

Если человек публичный и о нём постоянно говорят в медиа, это иногда используют как повод для новых санкций против него.

Кстати, в фильме есть сцена про карцер, про ШИЗО. К счастью, мне удалось этого избежать. Но многие мои коллеги действительно через это прошли. Единственное — перед тем, как меня забрали по второму делу, меня на сутки поместили в такие условия, поэтому я могла увидеть, как это выглядит изнутри. Но в качестве дисциплинарного наказания меня туда не помещали.

Если возвращаться к публичности, то да — она может провоцировать дополнительное давление. Но это всё же краткосрочный эффект. Если выдержать этот период и понимать, что в долгосрочной перспективе публичность работает на пользу, то плюсов всё же больше.

Если фамилия человека присутствует в информационной повестке, о нём помнят, требуют его освобождения. Поэтому, если взвешивать плюсы и минусы, я бы сказала, что плюсов больше. Просто нужно выдержать давление на месте.

Эти люди очень ограничены, у них шаблонное мышление. Когда они видят упоминания человека в медиа или телеграм-каналах, у них сразу срабатывает реакция: давить, не отпускать, издеваться. Появляется отношение: "Чего ты такая популярная? Звезда?"

Но если суметь от этого абстрагироваться и сохранять спокойствие, всё можно выдержать. И плюсов действительно больше.

В фильме одной из ключевых сцен является размышление героев о выезде из Беларуси и безопасности. У Екатерины Андреевой и Мары Тамкович спросили об этом.

— Мы когда-то хотели остаться со своим народом, на одной планете. Но теперь мы здесь [в эмиграции. — Еврорадио]. И как вы себя чувствуете сейчас? Мы всё ещё на одной планете? Наша планета стала шире? Или мы вообще остались без планеты? Что сейчас с нами происходит?

Мара ответила так:

— Мой ответ, наверное, будет не совсем прямой. Я очень старалась, чтобы в фильме не было оценки того или иного выбора.

Я, например, живу в Польше уже 20 лет, но это никак не связано с выбором "уехать" или "остаться". Поэтому на мой личный опыт это не переносится.

И сейчас, исходя из своих убеждений, я не считаю, что существует один правильный выбор — остаться или уехать. Есть только наилучший выбор для конкретного человека в конкретный момент жизни.

Для кого-то отъезд был единственно возможным и правильным решением. Для другого — правильным было остаться. И каждый из этих выборов, на мой взгляд, заслуживает уважения и понимания.

Екатерина Андреева поддержала Мару.

— Я очень хочу тебя поддержать, Мара, и тоже сказать, что уважаю любой выбор.

Мне бы очень не хотелось, чтобы мы сейчас в эмиграции начали измерять, кто больше пострадал. Потому что кто-то провёл в тюрьме три месяца — но это могли быть такие три месяца, после которых человек седеет. А кто-то провёл пять лет — и это уже огромный кусок жизни, за который можно потерять близкого человека, пережить тяжёлые болезни, увидеть начало войны.

Но и страдания людей в эмиграции нельзя принижать. Да, это физическая оторванность от Беларуси, но Беларусь — она всё равно здесь, внутри нас.

Поэтому очень хотелось бы больше единства между нами и меньше попыток определить, кто страдал больше. Потому что эмиграцию иногда действительно сравнивают с потерей близкого человека.

Давайте помнить об этом и относиться друг к другу более бережно и деликатно.