Юрий Солодкий: Меня вызывают на допрос по факту оскорбления президента
Пока участник "молчаливой" акции сидел в СИЗО, на его адрес приходили повестки с вызовом на допрос.
Активист движения "За свободу" Юрий Солодкий был задержан 3 июля на Привокзальной площади в Минске во время акции протеста. Он приговорен к 13 суткам ареста, а теперь, уже после освобождения, вызывается на допрос по другому делу.
Еврорадио: Вас вызывают в прокуратуру за оскорбление Александра Лукашенко. По вашему мнению, каким образом вы его оскорбили и почему вами сейчас заинтересовалась прокуратура?
Юрий Солодкий: "Не знаю, каким образом. Административный арест у меня был до 16 июля, два дня я порадовался своему освобождению. А сегодня мне звонили из прокуратуры областной и вызывают на допрос по факту оскорбления президента. На мой вопрос, когда я оскорбил его, при каких обстоятельствах, они говорят, что на каких-то сайтах появились мои высказывания, оскорбляющие президента, унижающие его достоинство".
Еврорадио: А вы не знаете, что это за высказывания?
Юрий Солодкий: "Я не помню за последний месяц, чтобы я как-то оскорбил президента. То, что я говорю всегда: о незаконности избрания, о самоизбрании — это известно..."
Еврорадио: Вас только по телефону вызывали или какая-то официальная бумага пришла?
Юрий Солодкий: "В адрес там, где я зарегистрирован, приходило много повесток, даже когда я сидел в жодинском СИЗО, приходило 5 или 6 предложений прийти на допрос, но я не мог, конечно, явиться. И они мне позвонили сегодня".
Еврорадио: Вы поедете на эту встречу с прокуратурой?
Юрий Солодкий: "Да. Я сейчас еду на встречу со своим адвокатом, мы поговорим на этот счет, что и как делать. Думаю, что я поеду, потому что нет никаких оснований полагать, что я виновен".
Еврорадио: Ваши родные сейчас испытывают какое-либо давление?
Юрий Солодкий: "Да. Когда я был арестован, милиционеры приходили домой спрашивали у родителей, пью ли я, употребляю ли наркотики, нет ли у меня плохих друзей. То же самое спрашивали на моей работе, у моего директора, только представились как сотрудники КГБ. Говорили, что это будет не последний звонок".