“Русскомирцы” и коммунисты? История о скандале вокруг белорусской группы в Познани

Белорусы и украинцы Познани столкнулись из-за белорусской группы Serbski Nozh. Срыв концерта, забрасывание помидорами, попытка отменить очередное выступление — и всё из-за песен на русском языке.

Еврорадио попыталось разобраться в этом конфликте.

Полетели помидоры

Всё началось ещё год назад. Пространство “Пакой 202” организовывало поэтико-акустический вечер. Накануне мероприятия знакомый группы “Сербский нож” Андрей, который также должен был там выступить, начал писать оскорбительные комментарии в адрес белорусских музыкантов в социальных сетях.

Присутствовавшая на мероприятии активистка Лиза Прокопчик вспоминает, что атмосфера в “Пакое” была “семейной”: пришло много людей, в том числе с маленькими детьми. Лиза сначала подумала, что комментарии в соцсетях — это “пиар-акция”, чтобы привлечь людей на вечер. Но оказалось, что это не так.

Выступление “Сербского ножа” началось со стихотворения на русском языке. В этот момент в зал ворвался Андрей — тот самый, который оставлял комментарии, — и закричал: “Х*Й!”

Затем прозвучала песня на белорусском языке, и всё было спокойно. Но когда началась следующая, на русском, в зале снова появился Андрей вместе с украинской активисткой Морелей и ещё одним парнем-белорусом. Они кричали музыкантам: “Позор!”

— Я подумала, что это часть выступления “Сербского ножа”, но в какой-то момент полетели помидоры (причём спелые, даже не подготовились), а Андрей кричал в микрофон, что “русский язык — язык оккупантов”. Потом он начал лезть к пульту. И тут у меня включился материнский инстинкт, и мы с организатором пытались удержать Андрея, — рассказывает Лиза.

Мероприятие было сорвано. Протестующих пришлось силой выводить на улицу. Но сложнее было вывести Морелю, которая кричала на гостей. Между ней и Лизой произошла физическая стычка, сопровождавшаяся словесной перепалкой.

— Я хотела припугнуть её полицией (хотя и не собиралась её вызывать). А она мне говорит: мол, вызывай, я не боюсь, потому что в моей стране полиция людей не убивает. Я удивилась. Но видно, что человек либо глупый, либо зацикленный. Тогда мы решили не предавать эту акцию огласке.

Кто такие Serbski Nozh?

Группа “Сербский нож” собралась в 2023 году в Польше. Её участники, Миша и Сергей, знакомы ещё со времён учёбы на историческом факультете БГУ. В Минске у них была группа ТРУП, или “Тралейбус рухаецца ў парк”.

После событий 2020 года ребята переехали в Украину, где и встретили начало полномасштабной войны.

Спустя некоторое время музыканты встретились в Варшаве и создали новую группу — “Сербский нож”. К составу присоединились Диана, жена Сергея, а также Стас.

За это время группа успела выпустить два альбома и дать множество концертов не только в польских городах, но также в Вильнюсе и Берлине.

В интервью Еврорадио Миша и Сергей говорят по-белорусски, однако большинство их песен действительно написаны на русском языке.

— У меня текст просто рождается на том языке, на котором рождается. Мы выросли русскоязычными и приходим к белорусскому языку как сознательные люди. Если текст идёт по-русски — значит, он идёт по-русски. Сейчас, естественно, появляется гораздо больше текстов на белорусском, возможно, в альбоме их даже будет большинство, потому что я больше читаю белорусской литературы. Но если писать специально — всегда получаются плохие стихи, — объясняет Сергей языковую политику группы.

При этом познанские активисты доказывают “Сербскому ножу”, что “каждое слово по-русски — это выстрел в детей”. Сергей относится к таким претензиям с дистанцией, говоря, что жил в Украине и понимает риторику радикальных языковых активистов.

Кроме того, в адрес музыкантов звучат обвинения в том, что название группы якобы вдохновлено “сербосеками” [или “серборезами” — ножами, которые во время Второй мировой войны использовали хорватские фашисты для расправ над сербами в концентрационных лагерях. — Еврорадио], а сами участники продвигают идеологию “русского мира” и симпатизируют коммунистам. Сергей считает, что к таким выводам хейтеров подтолкнул стиль группы.

— Есть два фактора. Во-первых, эстетика группы, где используется славянская кириллическая вязь. Это может восприниматься как что-то русское, потому что россияне это присвоили себе. Во-вторых, у нас есть интервью сербской службе BBC, в котором нам задали вопрос: как вы относитесь к тому, что после начала войны многие деятели культуры полностью перешли на свои национальные языки? Вот они и зацепились за мнение Миши.

Миша продолжает:

— Там была такая формулировка: нам не нужно жёстко отвергать русский язык, потому что сильная сторона белорусов заключается в том, что мы понимаем почти всех соседей. В том числе украинцев, россиян и поляков. Мы говорили, что вредны именно культурные особенности “русского мира”, а не сам язык как носитель этой матрицы. Россия использует язык как аргумент для агрессии, но если бы не было языка, то использовали бы цвет кожи или церковь. К сожалению, Россия никуда не исчезнет, и с этим нужно считаться. Если мы понимаем их язык и нарративы, мы можем эффективнее им противостоять.

Почему украинские (и белорусские) активисты выступили против белорусской группы?

Белорусский активист из “Руха” Ярослав Григорьев, который посвятил познанским разборкам с “Сербским ножом” стрим на своём YouTube-канале Belarusiana, говорит, что конфликт на вечере начал именно белорусский художник Андрей (он же Орангутан). По словам Ярослава, это был повод “хайпануть” и захватить сцену.

— А Мореля подключилась по идеологическим причинам, боролась таким воинственным способом с распространением русскости. У неё личная болезненная история, она пострадала от России и теперь пытается ответить как может.

У Морели, по сути, та ситуация, когда идеи и мотивы правильные — остановить культурную интервенцию, — но методы реализации ужасные и, как мне кажется, только делают хуже.

Мореля — 20-летняя украинка из Днепра, которая очень хорошо говорит по-белорусски. Она также создательница поэтического сообщества “Юрба” в Познани. На запрос Еврорадио о комментарии Мореля попросила деньги, заявив, что бесплатно ничего объяснять не будет. Однако в стриме на канале Belarusiana она изложила своё видение ситуации.

Мореля считает, что если художник, который в определённом смысле является элитой страны, использует для продвижения своего творчества русский язык, то он продвигает не только свой контент, но и сам этот язык.

— Это очень важно. И русский контекст, который приходит вместе с русским языком, вреден для экзистенциального будущего наших народов. Если человек приносит только вред, вероятно, с этим нужно что-то делать, нужно как-то перекрыть ему возможность вредить нам самим и нашему существованию.

Девушка говорит, что целью акции против “Сербского ножа” было заявить о своей позиции.

— То, что мы это сделали, показывает, что между украинцами и белорусами, а также между белорусами и белорусами, украинцами и украинцами существует некая пропасть, которую мы просто констатировали. [...] Проблема существует, мы её не создали, мы лишь показываем, что она действительно есть и касается реальных людей. [...] Есть люди, которым это [творчество на русском языке] не нравится, есть люди, которых это очень сильно триггерит и которые считают, что этому просто не место в современном контексте во время войны.

Второй инцидент: февральский концерт

Перед тем как группа снова приехала в Познань в феврале 2026 года, активисты попытались сорвать концерт через давление на площадку. Тогда “Юрба” направила письмо в польский клуб, обвинив группу “Сербский нож” в коммунистической пропаганде — всё из-за сценического видеоряда с портретами Маркса и Энгельса. Владельцы клуба за день до выступления хотели его отменить, опасаясь этнического конфликта.

— Мореля написала им письмо, что мы поддерживаем “русский мир”, что мы реформаторы коммунизма, что в нашем названии есть “сербосек”. Мы договорились, что наймём дополнительную охрану за свои деньги. Я отправил им наши интервью, написал, что обвинения беспочвенны. После двух раундов переговоров они согласились. Мореля шантажировала клуб, говорила, что если нам дадут выступить, то они сорвут мероприятие или совершат нападение. У неё есть организация, “поэтически-террористическая” группировка, они там борются с “русским миром”, сжигают книги на русском языке. Я назвал их хунвейбинами, они очень обижались, — рассказывает Сергей.

В итоге концерт прошёл без происшествий. Лизе Прокопчик даже показалось, что людей пришло больше, чем обычно.

— Мореля всех уже задолбала, потому что даже поляки знали, кто она такая, и в целом поддерживали нашу сторону, — говорит Лиза, которая участвовала в переговорах с клубом. — У нас в Познани всегда было солидарное сообщество — и белорусское, и украинское, а Мореля будто бы пытается всё это разрушить.

Лиза говорит, что “Сербский нож” потратил 800–1000 злотых на охрану. Также на мероприятии для охраны сделали специальный плакат с фотографиями участников “Юрбы” и подписью: “Осторожно, террористы”.

Ещё раньше активисты, в частности сама Мореля, начали иронично использовать этот термин как элемент самоидентификации. Прокопчик говорит, что плакат был мемом и участникам “Юрбы” зашёл.

Однако в стриме на канале Belarusiana Мореля отреагировала на него несколько иначе:

— Хочу заметить: то, что люди называют это каким-то террористическим актом, говорит о том, что вы размякли как люди. Камон, мы говорим о том, что артиста закидали помидорами, и считаем это главным событием всей вашей эмигрантской жизни, в то время как людей за тысячу километров от вас убивают оружием. Ребята, вы забываете, что такое терроризм.

О чём эта история?

Сергей из группы “Сербский нож” шутит, что “чёрный пиар — это всё ещё пиар”.

— Понятно, что часть людей поверила обвинениям, и наша репутация страдает. Нас обвиняли даже в том, что у нас в Instagram есть российский триколор. Я поискал и говорю: “Ну да, есть, но в мусорном баке”.

Сергей добавляет, что не хочет, чтобы группу “Сербский нож” воспринимали как антиукраинскую или антибелорусскую.

— Мы очень любим украинцев, мы жили в Украине. Неприятно, потому что у нас много знакомых на войне, кто-то уже погиб. Мы с женой пережили осаду Киева.

Миша, который прожил в Украине ещё год после начала российского вторжения, также успел стать свидетелем обстрелов и блэкаутов.

— Я не обижен на украинцев, я понимаю их боль и фрустрацию. Но белорусам никто не должен указывать, на каком языке говорить: ни украинцы, ни россияне, ни поляки. Мы сами будем решать, на каком языке нам петь, любить и разговаривать. Хватит учить нас с позиции старших братьев.

Лиза Прокопчик считает, что вся эта ситуация не слишком повлияла на сообщество в Познани, однако замечает, что на белорусские концерты стало ходить меньше людей.

— Для меня борьба с русским языком, независимо от других действий людей и смыслов, которые они могут передавать на этом же языке, — это шиза. Даже украинских сообществ, которые делают что-то на русском, полно. А “Юрба” выступает именно против русскоязычных белорусов. Пока что она просто треплет нам нервы, и не до конца понятно, что с этим можно сделать законным способом.

Для меня это история о том, что люди в эмиграции теряются: они не видят смысла борьбы или не понимают, как могут помочь общей ситуации. И тогда находят такие смыслы, какими бы странными они ни были, и яростно их отстаивают.

Ярослав Григорьев считает, что, несмотря на давность событий, сама ситуация остаётся “сочной”и имеет несколько измерений.

— Прежде всего, я вообще не вижу проблемы в том, чтобы продвигать нужные нам нарративы на любом языке, особенно на русском, потому что значительная часть потенциально нашей целевой аудитории говорит именно на нём, и до неё нужно как-то достучаться. Во-вторых, я не считаю язык единственным определяющим фактором, по которому можно судить о группе или человеке. На фронте за Украину воюет много русскоязычных солдат, преданных патриотов, в то время как мы знаем и противоположные примеры белорусскоязычных коллаборационистов и предателей вроде Дерманта и Марзалюка.

С другой стороны, это даже забавно. Вся эта ситуация добавляет элемент шоу, оживляет серую эмигрантскую суету, но хотелось бы обходиться хотя бы без физических нападений.

Если вы хотите познакомиться с творчеством “Сербского ножа” лично, группа вскоре выступит в Варшаве. 19 июня в баре Beer Station Praga состоится акустический сет с участием и других молодых белорусских музыкантов.