Лукашенко требует усилить подготовку водителей. А что не так с автошколами?

Посещая аэроклуб ДОСААФ под Минском, Лукашенко потребовал усилить подготовку водителей. По его словам, сегодня за рулём ездят “и мышь, и крыса, и журавль”. А будущие водители ещё скажут спасибо за более жёсткие условия обучения — потому что “жить будут”.

Официальные данные ГАИ противоречат тому, о чём говорит Лукашенко. Ситуация на белорусских дорогах улучшается. В прошлом году количество аварий снизилось на 6% по сравнению с 2024 годом. На 9% сократилось число ДТП с пострадавшими. Уменьшилось и количество погибших: в 2024 году их было 434, в 2025-м — 417.

В системе ДОСААФ ежегодно готовят около 45 тысяч водителей. Почему Лукашенко именно сейчас решил, что это происходит не так, как нужно, и что без его советов автоинструкторы не справятся — вопрос риторический. Но для Еврорадио его слова стали поводом расспросить инструкторов и водителей о реальных проблемах. И разобраться, что действительно нужно менять в белорусских автошколах.

“Обучения как такового не было”

Белорусы, которые сейчас живут в Польше, но проходили обучение в белорусских автошколах, отмечают существенные недостатки системы. Один из наших собеседников, пожелавший остаться анонимным, рассказывает, что при получении категории “А” (мотоциклы) инструктор наблюдал за ним всего около 30 секунд. А когда убедился, что тот не врежется в стену, потерял всякий интерес к процессу.

“В Беларуси на мотоцикле не занимаются в городе, и человек выезжает в реальный поток без навыков взаимодействия с другими машинами, — подчёркивает собеседник Еврорадио. — Наш процесс обучения буквально свёлся к отработке четырёх элементов на площадке — и больше ничего не было. Я, правда, учился скорее ради получения «корочки», а ездить учился сам — на том транспорте, который был дома, и советы мне были не нужны”.

При обучении на грузовые категории (“С” и “СЕ”), которые понадобились мужчине перед вынужденной эмиграцией, ситуация с преподаванием была не лучше: “Курсанты часто учатся на небольших машинах, вроде «Газели», которые лишь формально считаются грузовиками. Хотя права потом позволяют управлять огромными фурами”.

При этом процесс обучения в Европе хоть и дороже, но, по мнению собеседника, более качественный:

“Инструктор здесь не сидит с тобой в кабине, а едет сзади на машине или мотоцикле и поддерживает связь по радио, объясняет ошибки. К тому же в Беларуси экзамен в городе может длиться всего пару минут. Грубо говоря, проехал 100 метров, развернулся — и сдал. В то время как в Европе это полноценная поездка на 40 минут”.

Другой собеседник, который в 2021 году получал права категории “С” в Полоцке, вспоминает, что учебная машина была в ужасном состоянии: “Во время экзамена моя «Газель» просто сломалась на ходу, из-за чего первая попытка сдачи фактически была потеряна”.

“Дальнобойщики или таксисты, лишённые прав”

Проблемы в системе подготовки подтверждает и частный автоинструктор из Беларуси. Он выделяет две ключевые причины низкого качества обучения.

Первая — низкий порог входа в профессию. Курсы инструкторов длятся всего два месяца. Ни серьёзная педагогическая, ни специальная психологическая подготовка для работы с людьми не требуется.

“Из-за очень низкой оплаты труда в инструкторы идут не самые квалифицированные кадры. Часто это дальнобойщики или таксисты, которых лишили прав, и они просто не знают, как ещё зарабатывать на жизнь”, — отметил эксперт.

Вторая причина — формальная цель обучения. Оно ориентировано на получение зачёта, а не на накопление реального опыта вождения.

“Подготовка в автошколах направлена на сдачу экзамена в ГАИ. Условно, чтобы сдать на управление грузовиком, у нас предлагают всего 10 часов вождения, тогда как нужно 40 часов. И этот дефицит опыта фактически компенсируется рисками уже на дороге”.

“В профессию приходят самые разные люди, в том числе те, кто просто ищет, где себя применить. Это могут быть бывшие водители, включая дальнобойщиков или людей с опытом в перевозках. Сам по себе этот факт не является проблемой. Проблема в том, что наличие опыта вождения автомобиля автоматически не делает человека преподавателем”.

Собеседник подчёркивает: инструктор — это прежде всего учитель. Это человек, который должен уметь передавать знания, объяснять, контролировать эмоции, выстраивать учебный процесс и адаптироваться к разным ученикам.

“Это отдельная профессия, которая требует либо системного образования, либо хотя бы серьёзного самообразования. Если этого нет, если человек просто «хорошо ездит», но не понимает, как учить, возникают те проблемы, о которых вы говорите: нервозность, неспособность нормально общаться с курсантами, стресс вместо обучения”.

“Критика может быть связана с желанием усилить роль государства”

“Усиление” подготовки водителей, о котором говорит Лукашенко, вряд ли возможно без увеличения количества занятий и/или продления сроков обучения. А если курсы станут длиннее, то и платить за них желающим сесть за руль придётся больше. Возможно, дело в том, чтобы система ДОСААФ начала получать больше денег?

Денис Герасимчик обращает внимание и на другие возможные последствия вмешательства Лукашенко в работу автошкол:

“Я вижу это как определённое «качание маятника». С одной стороны, есть стремление усилить роль государства, в том числе через недоверие к частной инициативе. Это, на мой взгляд, идёт ещё из советского мышления, где частный сектор воспринимается как нечто чуждое, нежелательное, что нужно ограничивать или вытеснять.

В какой-то момент появляется критика определённой сферы — в нашем случае подготовки водителей. А дальше начинаются попытки что-то отрегулировать, усилить контроль, ввести новые требования, которые часто усложняют жизнь именно частным игрокам”.

Денис Герасимчик не воспринимает стремление “нормализовать” автошколы как нечто изолированное или случайное.

“Для меня это часть более широкого и уже знакомого процесса. И в этом контексте версия о том, что критика может быть связана с желанием усилить роль государства и ослабить частный сектор, выглядит не надуманной, а вполне возможной.

Это не обязательно означает, что существует какой-то прямой и однозначный план «заработать больше денег», но стремление к контролю и доминированию государства в таких сферах я действительно вижу как устойчивую тенденцию”, — резюмирует бизнесмен.