“Мы вынуждены оставлять этих людей в лесу” — что происходит на польско-белорусской границе

Польские власти утверждают, что эффективность задержаний и предотвращения незаконного пересечения польско-белорусской границы достигла 100%. Таких попыток за весь 2026 год было менее 100.

Несмотря на стену и постоянный контроль военными, у некоторых мигрантов всё ещё получается пройти через границу. Эти случаи не попадают в статистику польской Пограничной службы.

Согласно рапорту польских волонтёров, в 2025 году на польско-белорусской границе 3164 человека попросили о помощи (её удалось оказать 819 людям, среди них 23 женщины и 65 детей, из которых 56 путешествовали без сопровождения). 

“400 человек подверглись насилию со стороны польских служб. 487 человек — со стороны белорусских служб. 200 человек столкнулись с насилием с обеих сторон границы”, — говорится в рапорте. Также зафиксировано, что местные подляшские больницы приняли как минимум 118 пациентов, которым потребовалась госпитализация после пересечения границы.

О том, как выглядит ситуация на границе, Еврорадио поговорило в Александрой Хжановской из Ассоциации юридической помощи и волонтёрской организации Grupa Granica.

Потому что у нашего правительства есть тенденция трубить об успехе и говорить о том, что это мы повлияли на значительное сокращение этого движения, потому что поставили забор, потому что укрепляем его, потому что ввели зону, где запрещено пребывание. Последнее время их “песня” такова: мы ограничили, приостановили право на подачу на убежище на границе с Беларусью, и люди перестали приезжать.

Это неправда. Люди [мигранты из других стран. — Еврорадио] в Беларуси всё ещё есть.

Мы знаем о драматических ситуациях, о людях, депортированных Беларусью в страны, где им грозят преследования. О людях, помещённых там в тюрьмы, о новорождённых, которых отнимают у женщин, рожающих там, и эти младенцы попадают в приюты, а женщин депортируют в такие страны, как Эритрея, Сомали или Судан.

Стена на границе играет большую роль. И в данный момент действительно практически невозможно перейти её именно людям из особо уязвимых групп — тем самым, кому нынешнее правительство Дональда Туска было готово помогать. 

В то же время для хорошо организованных групп сильных людей — будь то с помощью контрабандистов или при поддержке белорусского режима (которой в последнее время мы не наблюдаем) — это всё еще возможный путь.

Единственные данные, которые сообщает Пограничная служба, — это попытки нелегального пересечения границы. К тому же попытки — это не количество человек, верно? Ведь один человек может пытаться 2 раза, 15 раз, 70 раз.

В предыдущие годы Пограничная служба била тревогу, что так много людей пытается прорваться. В 2024 или 2025 году служба в итоге отрапортовала о примерно 30 000 попыток пересечения. Эти цифры нужно делить как минимум на два, а может на четыре или даже больше.

Мы этого не знаем, так как у нас нет независимых данных. Но это никогда не были огромные толпы, пытающиеся попасть в Европу через эту границу.

По нашим наблюдениям (и Пограничной службы), большинство людей, идущих этим маршрутом, — выходцы из стран, охваченных войнами или репрессиями: Сирия, Йемен, Афганистан, Сомали, Судан, Эритрея, Эфиопия. Ранее эти страны входили во внутренний список Пограничной службы, из которого людей не депортировали, поскольку считалось, что они нуждаются в международной защите.

К сожалению, Польша не является этой безопасной страной, и она на самом деле не была ни безопасной, ни дружелюбной даже до приостановки права на убежище.

Мы слышали множество историй. Одно дело — это невероятное насилие, с которым люди сталкивались здесь, на пограничье, не только со стороны Беларуси, но и со стороны польских силовиков — солдат или пограничников.

Мигранты называли это “пинг-понгом”. И те, кто столкнулся здесь с таким приёмом, часто уже не чувствовали себя в безопасности и не хотели здесь оставаться.

Иногда, несмотря на пережитое, они всё же пытались строить здесь жизнь, но на каждом шагу от пограничников и чиновников слышали: “Мы не хотим тебя здесь, уезжай отсюда. Польша тебя не хочет”.

“Чувство бессилия — самое трудное”

— А что касается вашей работы, я помню пик кризиса в 2021 году, когда всё началось и были действительно большие группы людей, как трудно было работать волонтёрам и журналистам. Изменилось ли это сейчас по сравнению с тем временем?

— Здесь динамика тоже постоянно меняется. Гуманитарная помощь абсолютно законна, но её криминализируют. Время от времени предпринимаются попытки запугать нас, отбить желание действовать.

Бывают периоды, когда нас постоянно проверяют пограничники, а в медийном пространстве постоянно твердят, что мы контрабандисты, пособники контрабандистов или, в лучшем случае, “полезные идиоты” Лукашенко.

Это не так часто выливается в реальные судебные процессы, но все же более десяти человек предстали перед судом.

Бывали ситуации, когда из-за оказания гуманитарной помощи велись многомесячные, а иногда и многолетние процессы (как в случае со знаменитой “пятёркой из Гайновки”) либо по обвинению в контрабанде, либо в содействии незаконному пребыванию.

Так что ты никогда не знаешь, чего ждать. Если решаешь оказывать помощь в лесу, нужно просто считаться с тем, что в самый неожиданный и абсурдный момент тебе могут предъявить обвинения.

— По вашему мнению, что самое трудное в гуманитарной работе на месте?

— Чувство бессилия — самое трудное. Единственное, что мы можем сделать сейчас, если кто-то просит о помощи, это принести еду, воду, одежду. И мы вынуждены оставлять этих людей в лесу, чтобы они справлялись дальше сами.

Помню в прошлом году молодого афганца. Он рассказал свою историю участия в демократических движениях, из-за чего его преследовали, и говорил: “Я знаю, что не могу просить защиты, я даже не прошу вас о помощи в этом, так как знаю, что нельзя. Но объясните мне, почему и как это возможно, ведь Польша — страна Евросоюза”. И я не могу ему этого объяснить.

— Чем ещё они делятся с вами?

— Это очень разные и часто страшные истории. Самое ужасное — невообразимое насилие на каждом шагу: со стороны контрабандистов и со стороны служб разных стран.

Вначале мы слышали о насилии в основном с белорусской стороны: избиения, удары током, имитация казней (людей заставляли копать себе могилы), натравливание собак. Но со временем разница стирается.

Если раньше с польской стороны это было скорее психологическое издевательство и грубое выталкивание, то теперь мы слышим о столь же жестоких избиениях и здесь.

Это пугает: Польша, страна ЕС, которая ввела санкции против Лукашенко за пытки, сама допускает насилие, которое можно назвать пытками. Чем тогда мы отличаемся от авторитарного режима?

— Что эти люди делают дальше, когда остаются в лесу?

— Здесь никакая организация не в силах помочь. Наше правительство добилось того, что даже для тех, для кого Польша изначально была целевой страной, она перестала ею быть. Эти люди вынуждены пользоваться услугами контрабандистов, чтобы выбраться из Польши. Они вынуждены незаконно пересекать следующую “зелёную границу”, и это происходит уже без нашего участия. У них есть свои контакты.

Мы об этом мало знаем, и не хотим знать — наша помощь и так криминализирована, так что чем меньше мы знаем о том, как они справляются дальше, тем мы в большей безопасности.

Но не трудно догадаться: чтобы наконец найти безопасность, им нужно незаконно пересечь ещё одну границу внутри ЕС. Части людей это удается, они добираются до цели. А часть ловит полиция или погранслужба и выбрасывает обратно в Беларусь.

“Даже соседи не знают”

— Что говорят местные жители? Привыкли ли они или по-прежнему кто-то против, а кто-то поддерживает вас и мигрантов?

— Ситуация сложная. Есть те, кто, завидев мигранта, тут же звонит в полицию. Есть те, кто активно помогает с самого начала либо сами по себе, либо через нас.

Многие не признаются, что помогают, из-за страха криминализации. Бывает, что человек, просящий о помощи, находится не в лесу, а в чьём-то доме: кто-то увидел промокшего и голодного путника и пригласил его внутрь. Об этом часто не знают даже соседи.

Трудно оценить масштаб, кого больше: доносчиков или помощников. Наверное, больше всего равнодушных. Но многие очень устали от милитаризации, постоянного присутствия солдат, уничтожения заповедников, разбитых лесных дорог.

Миграционный кризис на границе Беларуси и Польши

Кризис на польско-белорусской границе начался в 2021 году после того, как Александр Лукашенко заявил, что не будет сдерживать мигрантов, которые через Беларусь пытаются попасть в страны Евросоюза. В ответ на это Польша закрыла в ноябре 2021 года пункт пропуска Кузница (Брузги). С тех пор страна построила стену вдоль белорусско-польской границы и ввела ряд законов, которые ограничивают возможность подачи на международную защиту на переходах.

В октябре 2025 года Польша отказалась присоединяться к миграционному пакту Евросоюза. Президент Кароль Навроцкий в письме Урусле фон дер Ляйен объяснил это тем, что “больше четырёх лет восточная граница Польши находится под постоянным миграционным давлением, контролируемым московским режимом с помощью белорусского государства и спецслужб”.