Небо, спорт, нефтепродукты… Какие ещё санкции могут быть сняты с Беларуси?

12/05/2026 - 19:15

Пора ставить конкретные условия / Euroradio / ChatGPT

После того как спецпредставитель США Джон Коул проанонсировал свой скорый визит в Минск, у белорусов вновь появилась надежда на освобождение политзаключённых. Сколько человек могут выйти на свободу, останутся ли они в стране или будут вывезены за границу, неизвестно. При этом американская сторона уже дала понять: конвейер репрессий, при котором одних освобождают, а на их место приходят новые люди, должен быть остановлен.

На этом фоне всё чаще возникает вопрос: смягчение или отмену каких невоенных санкций против Беларуси Запад теоретически готов обсуждать, и какие шаги Минска могли бы стать условием для таких послаблений?

Об этом Еврорадио поговорило с редакторкой издания “План Б”, бывшей политзаключённой Ольгой Лойко.

Небо, спорт, нефтепродукты… Какие ещё санкции могут быть сняты с Беларуси?

Ольга Лойко / Plan B.

Спорт, репрессии и сигнал для федераций

По мнению Ольги Лойко, сегодня речь должна идти уже не о символических жестах, а о конкретных шагах со стороны белорусских властей — от прекращения репрессий до постепенной либерализации внутри страны.

— Фактически санкции, которые могут быть сняты, — это не обязательно какие-то персональные ограничения. Допустим, нынешнее решение Международного олимпийского комитета (МОК) о допуске спортсменов на международные соревнования — это как раз то, с чем ещё можно работать. Я, конечно, надеялась, что это сразу будет обусловлено прекращением репрессий в отношении спортсменов: ликвидацией всех чёрных списков, освобождением людей, связанных со спортивной сферой, то есть либерализацией хотя бы в отношении одной группы. Но фактически это пока то, что ещё можно обсуждать.

Есть решение Международного олимпийского комитета о том, что белорусские спортсмены могут быть допущены, но дальше решения будут принимать уже федерации. И теперь в интересах Беларуси — ослабить репрессии, прекратить давление на спортсменов, дать возможность выступать и работать всем тем, кто сейчас этой возможности лишён. Тогда, наверное, для федераций это стало бы сигналом не менее мощным, чем само решение МОК.

Потому что, если честно, нынешнее решение выглядит довольно сомнительным: будто бы просто на ровном месте ничего не произошло, а Международный олимпийский комитет вдруг решил изменить подход. Хотя, возможно, здесь ещё сыграл роль Трамп.

В любом случае по спортивной линии ещё есть над чем работать.

А остальных санкций, на самом деле, очень много, и касаются они практически всего. Причём оставшиеся санкции — это уже действительно дорогостоящие меры. И речь идёт не просто о том, чтобы выпустить какую-то группу людей, а о необходимости реально прекращать репрессии, реабилитировать людей. Потому что, например, санкции Евросоюза без этого вряд ли будут сняты. И я сейчас не говорю о военных санкциях.

Нефтепродукты, удобрения и закрытое небо

— Есть, например, запрет на экспорт нефтепродуктов. Это сейчас важный вопрос. Можно было бы говорить: “Ребята, это выгодно и нам, и вам”. Цены на нефть растут, логистика здесь достаточно простая: Беларусь могла бы поставлять нефтепродукты в Европу. Да, есть определённая пикантность в том, что значительная часть сырья — российская нефть, но у Беларуси есть и собственная добыча. Свои два миллиона тонн мы тоже готовы перерабатывать и поставлять хотя бы этот объём в Евросоюз.

Есть калийные и азотные удобрения. Это тоже важный вопрос, особенно с учётом того, насколько энергоёмко производство азотных удобрений. Для сдерживания роста цен было бы важно, чтобы белорусские производители имели возможность вернуться на рынок.

Есть ещё закрытое небо — болезненная тема, которая напрямую с войной, в принципе, не связана, а связана, скорее, с историей нарушения воздушного пространства, которую Беларусь до сих пор не признаёт.

Хотя формально можно было бы сказать: “Ребята, Протасевич на свободе, у него всё нормально, давайте обсуждать”. Хотя, конечно, хотелось бы видеть на свободе не только Протасевича, но и многих других.

Тем не менее вопрос открытия неба сейчас очень важен: это и рентабельность авиаперевозок, и сокращение маршрутов. А проблем у Беларуси в авиации достаточно давно хватает — ещё до роста цен на авиационное топливо.

Есть ещё персональные санкционные списки. Возможно, какие-то люди из них действительно важны для белорусских властей, и это тоже могло бы стать предметом переговоров.

Если помните, первыми, с кого сняли американские санкции после начала переговоров, были отдельные приближённые фигуры. Получается довольно показательная история: официально “нам ваши санкции не важны”, но при этом очень просят снять ограничения хотя бы с одного конкретного человека.

Много санкций касается электроники, станков, авиационных технологий. Здесь проблема в том, что значительная часть таких товаров относится к продукции двойного назначения.
Но есть и вещи вроде энергетического оборудования для тепловых электростанций — и для Беларуси это действительно важно. И это тоже потенциально может стать предметом обсуждения.

Что ещё? С чипами и высокими технологиями всё сложно, потому что там вопрос напрямую упирается в ВПК. Но калий, нефтепродукты, древесина, цемент — это уже другая история.

У белорусской цементной отрасли сейчас большие проблемы, российский рынок тоже сжимается. Есть продукция БНБК и целый спектр промышленности, который оказался под санкциями, хотя напрямую с войной не связан.

"Именно Беларуси нужно убеждать Европу, а не наоборот" / pixabay.com

Почему освобождения политзаключённых уже недостаточно

— Беларуси здесь нужно действовать активнее. Именно ей нужно убеждать Европу, а не наоборот. Европа ведь сразу дала понять: схема “вы отпускаете 100, 200 или 500 человек, которых несправедливо посадили, а мы в ответ немного ослабляем санкции” работать не будет.

В отличие от США, у Евросоюза нет намерения заключать какой-то отдельный “deal” с Беларусью. Поэтому дальнейшая судьба санкций будет зависеть от поведения самой Беларуси: какие решения будут приниматься и насколько власти готовы реально их выполнять.

Я, например, уверена, что Путину нет особого дела до внутренних репрессий в Беларуси. От того, будут ли реабилитированы политзаключённые, ему, по большому счёту, ни тепло ни холодно. И даже возможное потепление отношений Беларуси с Западом будет очень условным — скорее небольшая оттепель, но точно не весна.

К нам ведь, в отличие от Армении, не приезжают делегации всего Евросоюза. На фоне других процессов в регионе такое ограниченное потепление в Беларуси вряд ли станет для России серьёзной проблемой.

Более того, для Москвы это даже может быть удобно: Беларусь постоянно нуждается во внешнем финансировании, а у самой России денег становится меньше. Поэтому, возможно, Кремль был бы готов закрыть глаза на определённые послабления, если бы это позволило Минску получать деньги где-то ещё, а не только просить их у Москвы.

Насколько реально договориться с Лукашенко?

— Беларусь очень долго до этого созревает. Но ситуация в экономике постепенно будет к этому подталкивать. Поэтому важно действовать проактивно: работать с международными спортивными федерациями, с Олимпийским комитетом по теме спортивных санкций.

И, конечно, было бы полезно выстраивать не “диалог ради диалога” (не в смысле “давайте снова дружить и запускать совместные проекты”), а хотя бы попытаться обозначить понятную дорожную карту. Потому что сейчас всё выглядит как неподъёмная конструкция.

Даже Путин уже начал обозначать какие-то шаги по теме войны: готовность встретиться с Зеленским в третьей стране, допустить присутствие представителя Евросоюза. Да, пока это скорее довольно издевательские предложения, но, тем не менее, это уже попытка хотя бы наметить некую траекторию.

И вот в отношении Беларуси тоже было бы важно обозначить такой маршрут: не абстрактное “проведите честные выборы и перестаньте издеваться над собственным народом”, а более пошаговый подход.

Например: мы готовы открыть небо, если будут выполнены конкретные условия — условные пункты А, Б и В. Потому что сейчас вся конструкция выглядит слишком сложной и непонятной для того, чтобы реальные послабления вообще стали возможны.