“Ты проститутка Америки и Израиля”: как иранка провела 45 суток на Окрестина

33-летняя Хатере Ходадади приехала в Минск три года назад. Ей нравились люди и прохладная погода. Она училась на стоматологическом факультете БГМУ. По словам девушки, её фото, как одной из лучших студенток, висело на доске почёта. 

— Я знала, что Беларусь и Иран — дружественные страны, но не думала, что меня депортируют за то, что я говорю о своей стране и своей религии.

В середине мая стало известно, что девушку задержали на 15 суток за комментарии в социальных сетях о войне США против Ирана. 

— Я писала посты в каналы для иранцев в Беларуси в Telegram. Но больше всего я была активна в Instagram. Я делала сторис и комментировала войну, религию и политику Ирана. Думаю, наше посольство это заметило и попросило КГБ арестовать меня, заявив, что я “угрожаю безопасности Ирана”.

Она должна была выйти в конце апреля, но оставалась под стражей. В разговоре с Еврорадио Хатере объяснила, после после 15 суток в ЦИП её перевели в ИВС, где ещё 30 суток она ожидала решения о депортации. 

“Они требовали, чтобы я извинилась”

Хатере арестовали 14 апреля в 9 утра. 

— Я собиралась в университет, когда услышала настойчивые звонки в дверь. Открыла — там стояло трое мужчин в чёрном, их лица были закрыты (были видны только глаза). Они не дали мне умыться, не разрешили даже коснуться телефона. 

Из рассказа Хатере, дальше её посадили в машину, закрыли глаза шапкой в два слоя и везли около 20 минут из её квартиры на проспекте Пушкина. Её быстро завели в здание, и уже там сняли шпаку. Место показалось ей “полуразрушенным”, не похожим на официальное учреждение. Там уже ждал четвёртый сотрудник. Они представились, сказали, что из КГБ. 

— Допрос проходил на втором этаже. В комнате был испорченный потолок, грязно, раковина не работала. В другой комнате, напротив, шторы висели криво, пыльные столы — как будто там когда-то работали, но давно забросили. Даже туалет был сломан и грязен. Когда меня увозили, снова закрыли глаза, но я заметила пакет из “Грина”, так что, может, это было рядом. 

В протоколе, который есть в распоряжении Еврорадио, написано, что Хатере, “являясь лицом, подозреваемым в совершении уголовно наказуемого деяния, на неоднократные законные требования сотрудника КГБ РБ капитана Талкачёва М. В. проследовать в служебный автомобиль для последующего доставления к месту проведения процессуальных действий категорически отказывалась, при этом вела себя вызывающе и агрессивно”. 

Хатере говорит, что это ложь, которую можно было проверить по камерам возле дома, потому что “в Беларуси везде есть камеры”. Но сотрудник РУВД сказал, что на следующий день будет суд.

Следующие 7-8 часов она провела в бетонной, холодной и грязной комнате, потом её перевезли в ИВС. Суд прошёл только через три дня по видеосвязи. Судья дала 15 суток ареста. Также она сказала, что Хатере может написать аппеляцию, но уже в ЦИП местные сотрудники ей грубили и не разрешали ничего писать.

— Я протестовала. Я была вынуждена сломать камеру, поцарапать их шеи и руки, потому что мне нужно было защитить себя. Это моё право — писать это письмо, а они не разрешали. После этих страданий они пошли навстречу, но это было бессмысленно. Они его даже не прочитали.

Хатере рассказывает, что во время первого заключения ситуация была ужасная: не давали ходить в душ, не было одеял, подушек — ничего.

— В первый день я спала на полу, и там были насекомые, которые меня кусали. В четырёхместной камере было 12 человек. Я сидела с алкоголиками, наркоманами, людьми с гепатитом и ВИЧ. Они сами об этом рассказали. Там не было никакой гигиены. Было одно твёрдое мыло на всех. С ним ходили везде  — извините, и в туалет, и в душ, им же мыли посуду. 

В еде попадались тараканы, а они говорили: “Ой, это маленький таракан, ничего страшного”. 15 дней я была в этом холоде и грязи, плюс ужасное поведение милиции.

Позже, в ЦИП, к Хатере приехала миграционная служба. Они сказали, что депортируют её на пять лет. На самом деле, когда Хатере получила паспорт в аэропорте во время депортации, там стояла метка о запрете на въезд в Беларусь до 2056 года.

— Я просила адвоката, чтобы забрать вещи из дома, документы из ВУЗа и продать машину. Они говорили: “Позже, позже”, — и перевели меня в ИВС на 30 дней. Там я передала письмо через девушку, которую депортировали в Сирию, моим друзьям. Потом ко мне уже пришёл адвокат.

Хатере перевели в ИВС, где, по её словам, ситуация была чуть получше: иностранцам разрешили ходить в душ два раза в неделю. Но передачек и писем не передавали. Ранее “Весна” сообщила, что к Хатере приходили государственные пропагандисты снимать сюжет, но она опровергла это.

Вместе с ней в камере были четыре гражданки Беларуси, которых арестовали за политические комментарии и фотографию, три гражданки Украины (одну администрация называла “шпионкой”), одна женщина из Ирана и две из Бурунди (их физически избивали так, что они не могли ходить, но никто не отвёз в больницу, только давали обезболивающие). 

“Я расскажу всему миру”

Относительно атмосферы в камерах Хатере отмечает, что когда кто-то новый появлялся, рассказывал свою историю. Но если это касалось белорусской политики, то все говорили шёпотом. 

— Мне помогали мысли, что когда я выйду, то расскажу миру, что они помогают террористическим режимам и группам, арестовывают ни за что украинцев, содержат людей в нечеловеческих условиях без медицины, как было с девушками из Африки. Они не дают свободы слова в стране, которую называют свободной.

В университете остались документы Хатере, но через друзей ей передали, что она их получит после того, как заплатит. Никто из преподавателей и администрации никак не прокомментировал студентам то, что произошло с Хатере.

В середине мая начался процесс депортации Хатере. По её словам, из-за отсутствия прямых рейсов из Беларуси в Иран миграционная служба решила отправить её сначала в другую страну, а затем в Иран. Но Хатере настаивала, что это противоречит международному праву. Депортация в Иран могла означать для неё пытки и казнь. 

— Тогда они сказали, что отправят меня в другую страну, и если та страна вернёт меня обратно, то они отправят меня в Россию, а оттуда — напрямую в Иран. Затем мы купили билет в Грузию, но “Белавиа” позвонила моему знакомому, который купил билет, или в миграцию (я не помню точно) и сказала: если она сюда приедет, мы отправим её в Иран, и она обязана купить билет из Грузии в Иран. Потом мне поменяли билет на рейс в Армению, и я улетела 27 мая. 

После Армении Хатере переехала в другую страну. Она отказалась говорить Еврорадио, какую именно, с точки зрения безопасности.

— Я скрываюсь, потому что мой паспорт скоро просрочится, а в посольство я пойти не могу — у всех, кто туда обращался с такими делами, забирали паспорта или депортировали в Иран. Я скоро буду тут находиться нелегально. К тому же страна, где я сейчас, — друг Ирана, и если посольство узнает, что я здесь, они могут попросить о моей депортации.

Сейчас Хатере предпринимает шаги, чтобы переехать в безопасную страну.

— Я обращалась в ООН, но они сказали, что могут помочь мне остаться здесь в качестве беженца. Я ответила, что в этой стране уже были [плохие. — ред.] примеры с беженцами... они друзья Исламской Республики и могут выдать меня. Здесь у меня тоже нет свободы слова.

Я пытаюсь просить правозащитные сообщества помочь мне перебраться в свободную, безопасную страну, но пока результатов нет, мы ждём.