У той год пачаўся пераход ад свабоды да няволі. Чытайце фрагмент кнігі "Паўднёвы-Захад"

У выдавецтве "Мяне Няма" выходзіць новы раман Уладзіміра Казлова "Паўднёвы-Захад". Гэта працяг рамана "Варшава", дзеянне якога заканчваецца летам 1994-га. 

У той год пачаўся пераход ад свабоды да няволі. І праз 20 з лішнім гадоў аўтар піша пра гэты пераходны перыяд.

Выдавецтва адкрыла папярэдні заказ кнігі, рассылка друкаваных асобнікаў плануецца ў жніўні 2026 года.

Беларусь, другая палова 90-х. Галоўны герой скончыў універсітэт і працуе журналістам. У кнізе — яго пошукі сябе, разважанні пра тое, заставацца ці з'язджаць, першыя спробы пісаць прозу. І яшчэ — вайб таго часу, калі свабода паступова звужалася і ўсталёўваўся аўтарытарызм.

З дазволу аўтара і выдавецтва Еўрарадыё публікуе фрагмент рамана "Паўднёвы-Захад".

***

Подходы к посольству перекрыты. Улицу перегородили омоновцы в шлемах, со щитами и дубинками. В боковых улицах стоят автобусы. Возле них тусуются менты.
– Жыве Беларусь! – скандирует толпа. – Жыве Беларусь!
Майор-омоновец говорит в мегафон:
– Просьба всем разойтись! Митинг не санкционирован.
– На х.й! – скандирует толпа. – На х.й!
Алесь говорит в свой диктофон:
– Улица перекрыта цепью омоновцев. Вооружены щитами и дубинками. Во дворах и боковых улицах – десятки автобусов и спецмашин.
В омоновские щиты летят яйца, камни.
Майор снова кричит в мегафон:
– Немедленно разойдитесь! Ваши действия незаконны! Это – насилие против представителей власти. Немедленно разойдитесь!
В щиты снова летят яйца и камни.
– Давай выбираться, – говорит Алесь. – Чувствую, сейчас здесь будет жарко.
Мы продираемся через толпу. Выходим на тротуар.
Омоновцы кидаются на протестующих, бьют их дубинками. Некоторые отбиваются палками и ногами. Цепь омоновцев со щитами вытесняет людей с проезжей части. Они начинают разбегаться. Менты и омоновцы хватают всех подряд, тащат в автобусы, на ходу избивая дубинками.
– Все, пора уёбывать, – говорит Алесь. – Не посмотрят, что журналисты. Отпиздят и отвезут в обезьянник.
Алесь бежит во двор. Я бегу следом.
У подъезда трое омоновцев бьют дубинками пожилого бородатого мужика, лежащего на земле.
Один омоновец замечает нас. Кричит:
– Э, ну-ка стоять!
Мы бежим к забору у мусорных баков.
– Кому сказал? Стоять! – орет омоновец. – Догоню – будет хуже!
Алесь перелезает через забор, я – за ним. Мы бежим по двору. Я оборачиваюсь.
Омоновца не видно.

– Люблю этих двух чуваков, которые представляют фильмы, – говорит Аня. Мы спускаемся по ступенькам Белсовпрофа. – То, как они рассказывают про фильм, иногда интереснее самого фильма.
– И сегодня так было?
– Ага. – Аня улыбается.
Мы идем по проспекту в сторону ГУМа.
– Я ходил сегодня на митинг против союза с Россией. Как журналист. С коллегой из "Бизнеса".
– И как?
– Еле от ОМОНа удрали.
– В смысле – удрали? Вы ж – журналисты, "выполняли свой профессиональный долг". Или нет?
– Ну и что? Омоновцам на это наплевать. Сколько уже журналистов задерживали. И избивали.
– Все это, конечно, отвратительно. И союз с Россией – это возврат в "совок", и потому тоже отвратительно.
– Да, у меня от "совка" – самые мрачные воспоминания. Например, запах школьной столовой. Все, что нужно знать о "совке".
– Понимаю тебя. – Аня улыбается. – У нас в столовой тоже воняло. И еще почему-то вспомнилось... Когда мы классе в шестом учились, в районо придумали, что надо экономить электроэнергию. А значит, учиться надо по воскресеньям, а выходной будет какой-то другой день. Непонятно, конечно, откуда возьмется экономия, но ладно. И я помню, как мы с подругами сбежали с этих уроков в воскресенье. У одной никого не было дома. И она достала коробку шоколадных конфет с вишневым ликером и бутылку шампанского – родители спрятали, а она нашла. И мы это все съели и выпили.
Мы поворачиваем с проспекта на Комсомольскую.
– И что ей потом было от родителей?
– Не помню. Или, может, она не рассказывала.

Подхожу к обитой черным дерматином двери. На ней – табличка: "Начальник паспортного стола ОВД Партизанского района Шейгус М.Л."
Я стучу.
– Войдите!
Открываю дверь.
За столом – мужик в кителе майора.
– Здравствуйте, – говорю я. – Документы для прописки.
Я подхожу к столу. Кладу перед майором бумажки.
В углу без звука работает телевизор. Идут новости БТ. Лукашенко посещает какой-то колхоз, идет со свитой по коровнику.
Майор расписывается. Я забираю бумаги.
Он смотрит на экран.
– Вот, блядь, мудак. – Майор качает головой. – Как он уже всех заебал. И еще пять лет его терпеть...

В кабинете Алеся и Донцова тусуется Стас. На столе – бутылка портвейна, нарезанный сыр и колбаса в пластиковых тарелках.
Я здороваюсь со всеми за руку.
– Присоединяйся, – говорит Стас. – Я сегодня днем "официально" проставился, тебя не было.
– Да, бегал насчет прописки, – говорю я. – А у тебя что, день рождения?
– Нет, – говорит Алесь. – Стас нас покидает. Перебирается в Москву.
– Ну, круто, поздравляю, – говорю я.
– Спасибо. И, как я вижу, нам потребуется добавка. Я схожу.
– Мне поучаствовать? – спрашиваю я.
– Не надо. Я ж сказал, что проставляюсь.
Стас выходит из кабинета.
– А где он будет работать в Москве? – спрашиваю я.
– В журнале "Коммерсант. Деньги", – говорит Алесь.
– Друзья перетащили. – Донцов хмыкает. – Иначе никто бы его туда не взял. Он и здесь себя, на самом деле, ничем не проявил.
– Можешь, кстати, поговорить с Квасовским. – Алесь смотрит на меня. – Вакансия высвободилась. Может, он взял бы тебя. Ему твое интервью с чуваком с МТЗ понравилось...
– Меня уже Minsk Times берет на ставку.
– Понятно.

Стас наливает портвейн в белые пластиковые стаканы.
– Ну, за удачу на новом месте, – говорит Алесь.
Мы чокаемся, выпиваем.
– В Москве главное правило – везде ногой открывать дверь. – Донцов смотрит на Стаса. – Если сам не потребуешь, никто для тебя ничего не сделает. Денег сколько пообещали?
– Восемьсот баксов.
– Ну, это – нормально еще. Но надо понимать, что там прожиточный минимум – пятьсот. Баксов за триста снимешь квартиру – где-нибудь в Подмосковье – примерно, как у нас в Мачулищах. Остальное – на пожрать, купить шмотья.
Донцов одним глотком выпивает портвейн. Двигает по столу пустой стакан.
– Вот смотрите, коллеги... Я тут подумал... Получается, что благодаря "Лукашенко-диктатору" многие, включая нас с вами, вполне неплохо заработали. И я сам не буду прибедняться. Смогу наконец-то квартиру в Минске купить. А то свою продал в Риге, и за эти деньги здесь купить ничего нельзя было. Разве что Колодищи или Мачулищи. Но я предчувствую, что скоро вся эта лафа закончится.
– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Алесь.
– Беларусь и Россия объединятся, и мы будем обычными российскими регионами – Минская область РФ, Брестская область РФ... И они никому не будут интересны. Разве интересна кому-нибудь Тульская область или Брянская область?
– Ты правда в это веришь? – Стас смотрит на Донцова.
– На девяносто пять процентов. Потому что если в чем-то замешаны американцы, то вероятность того, что все будет, как они хотят, велика. А вся история с союзом России и Беларуси – это проект американцев. Они хотят сделать Лукашенко царем объединенного государства. Он съездил в Штаты сразу после выборов, им понравился. Ельцин – старый и неадекватный, к тому же – алкаш. А Лукашенко, на самом деле, им по многим параметрам подходит. Он – человек без идеологии. Не коммунист, не демократ. Чистый оппортунист, которому, кроме власти, ничего не нужно.
– Лука понравился американцам? – Алесь улыбается. – Не смеши меня! И то, что он сейчас делает, им тоже нравится? Как давит оппозицию, частный бизнес?
– Все это согласовано с ними. И то, что они это вроде как осуждают, – это для отвода глаз. Им, на самом деле, надо, чтобы он раздавил оппозицию. Чтобы не было сопротивления: они же видят, как в России. Кроме того, он должен показать, что он – "сильный лидер". Им нужен именно такой – по сравнению с алкашом и разгильдяем Ельциным.
– То есть, в Штатах Луку завербовали? – спрашиваю я.
– Ну, завербовали – это слишком сильно сказано. Скорей ему обрисовали перспективы. Сделали предложение, от которого сложно отказаться. Лукашенко, на самом деле, не самый стойкий человек, когда речь идет о таких предложениях.
– Ладно, предположим, что все так, как ты говоришь, – говорит Стас. – Хотя я, конечно, не верю. А что, если он, став в итоге царем России, пошлет американцев на хер и решит рулить, как сам решит?
– Ну, про это, я думаю, ему все объяснили. Объяснили, какие будут последствия. А инструменты у них есть: есть ФБР, есть ЦРУ. Им не привыкать. Они со своими легко разбирались, если кто-то двигался не в ту сторону, как, например, Кеннеди. А в отношении таких, как Лукашенко, это будет очень просто реализовать. При таком состоянии спецслужб что в России, что у нас.